Ссылки

В своем Щелыкове…

Отец Александра Николаевича Островского, Николай Федорович, приобретая Щелыково и поселившись в нем с семьей намеревался здесь прожить в покое и достатке последнюю, но еще немалую часть жизни.

Николай Федорович из судебного чиновника сделался заядлым хозяином-земледельцем. Он обновлял леса насаждениями, расширил площади посевных земель, завел доходную животноводческую ферму.

При таком энергичном и умелом ведении дела щелыковское поместье могло расти и укрепляться. Но дни жизни нового помещика были сочтены.

Случилось так, что, поздно извещенный о смертельном состоянии отца, Александр Николаевич, спешно выехавший из Москвы, в живых родителя своего уже не застал. Николай Федорович скончался 12 февраля 1853 года. По завещанию Николая Федоровича детям от первого брака, сыновьям Александру, Михаилу и Сергею определялось маленькое поместье в тридцать душ в Солигалечском уезде Костромской губернии и два небольших домика в Москве.

Усадьба Щелыково со всеми ее лесными и земельными угодьями передавалось жене Эмилии Андреевне Островской и детям от брака с нею.

Почти пятнадцать лет прожила Эмилия Андреевна в Щелыкове после смерти мужа. И в течение всех этих лет Щелыково постепенно теряло свою былую крепость и приходило в упадок.

Старшие братья Островские, особенно Александр и Михаил, видели все это и с немалым сожалением оставались только наблюдателями неуклонного упадка усадьбы. У них не было прав какого-либо вмешательства в хозяйственные дела Щелыкова.

Однако усадьба им была дорога. Дорога, как память об отце. Они не могли не заметить, что их мачехе Щелыково стало просто в тягость. Ее собственные дети жили преимущественно в Москве. Александр Николаевич и Михаил Николаевич поняли, что Эмилия Андреевна предполагает продать Щелыково. Братьям не хотелось, чтобы усадьба досталась кому-либо другому. И они задумались над тем, чтобы приобрести Щелыково самим.

Летом 1867 года мачеха согласилась на продажу усадьбы. Сделка была совершена. По договору братья Островские приобретают имение для совместного пользования и становятся ее хозяевами с начала нового 19868 года.

Ко времени, когда Островский стал владельцем Щелыкова, он был уже семейным человеком. Семья не велика, в пять человек: жена, трое детей.

Но Александру Николаевичу, как и его отцу, жизнь уготовила второе супружество. И он, как отец, в сорок лет женился на восемнадцатилетней девушке. И пошли дети: через 2-3 года – новое прибавление. Задуматься было над чем: семью надо обеспечить.

Нужны были средства, нужно было материальное благополучие, которого пока что было совсем недостаточно. И определяется расписание жизни: зимой жить в Моске – летом в усадьбе. Все лето с весны до поздней осени жить в деревне – от начала до конца полевых работ. Хозяйствовать.

Островский чувствует себя заправским помещиком. И одевается под стать деревенскому деловому человеку. Ходит по имению в рубашке навыпуск, в широких шароварах, в сапогах с высокими голенищами, в серой коротенькой поддевке и вляпе с широкими полями. Ему 45 лет. Он изрядно пополнел, отпустил бороду. Крупный, он ходит крупно и задумывает дела – крупные.

Став хозяином имения, Островский талантливо взялся за ведение хозяйства. Он восстанавливал старые и возводил новые постройки, приобретал семена разнообразных растений для посадки, занимался садом, изучал новшества по улучшению породы скота. Разумеется, постоянно в поисках вдохновения прогуливался по окрестностям, охотился, собирал грибы, ягоды… Сидя с удочкой на берегу речки Куекши, обдумывал пьесы, а уже в Москве записывал, нередко сразу начисто. Так появились знаменитые уже упомянутая «Гроза», «Лес», «Волки и овцы», «Бесприданница», «Таланты и поклонники», «Без вины виноватые», трилогия о Мише Бальзаминове… Нет ничего удивительного и в том, что вышедшая изпод пера драматурга и обретшая плоть и кровь девушка-Снегурочка родилась именно в этих местах.

Большой гордостью братьев Островских была щелыковская библиотека. Её основу составляли книги отца. Здесь можно увидеть самые разнообразные издания, что свидетельствует о разносторонних интересах владельцев усадьбы. Прежде всего заметны журналы и альманахи на русском и иностранных языках. Много книг по истории, сельскому хозяйству, русскому быту…

Самая большая и светлая комната в доме — столовая. Её середину занимает большой овальный стол, покрытый белой скатертью, за которым наверняка велись литературные беседы. Можно себе представить, как здесь собиралась вся большая семья Островского, гости, друзья.

В небольшой, но очень уютной и любимой всеми домочадцами гостиной стоит фортепиано. Жена драматурга, актриса Малого театра Мария Васильевна Бахметьева была большой любительницей пения. По просьбам гостей она охотно исполняла цыганские романсы и русские народные песни.

Отдыхал от литературных трудов Островский в столярной мастерской. В доме был установлен специальный станок и стол с разными приспособлениями для резьбы по дереву. Из его рук выходили небольшие вещицы и для себя, и в подарок братьям, друзьям — полочки, шкатулки и даже мебель.

На стенах кабинета, в рамках, любовно выпиленных Александром Николаевичем, — портреты актёров Малого и Александринского театров, писателей-современников. Здесь же стоит письменный стол, сделанный самим драматургом.

Сад расширяется. Островский содержит в хорошем состоянии мельницу, а потом строит свою маслобойню. Производство механизируется и становится на промышленные основы, и приобретает большщую рентабельность.

Успехи в хозяйстве радуют Островского. Однако сколько ни хотелось Александру Николаевичу походить в этом на своего отца, крупного успеха, какой имел его отец, добиться ему не удалось. Не было хватки отца, не было характера предпринимателя.

По Коинешемской округе об Александре Николаевиче уже пошла слава как о хорошем, умелом хозяине. В 1872 году литературная и театральная общественность России отметила 25-летие творческой деятельности Островского. Юбилей Островского был отмечен и Костромой и Кинешмой. Доброе имя Александра Николаевича стало на Костромской земле еще более заметным и уважаемым.

Осенью 1884 года в усадьбеОстровских произошло страшное событие: было поддожено гумно с большими кладями необмолоченного хлеба. Поддоженно с семи сторон. Пожар был огромен. Чуть не сгорела сама усадьба.

Как же объяснить такой злой поступок крестьян? Как его объясяет, прежде всего, сам Островский? Он видит причину в злой мести за какое-нибудь пустячное неугождение. А может быть – просто по мужитской пьянке. Из Щелыкова Островский, как правило, уезжал или в конце сентября или даже в октябре. Но уже с марта начинал думать о поездке в Щелыково. В особенности в последние годы жизни, когда здоровье стало явно «сдавать». Щелыково для него было и символом здоровья, и действительным здоровьем. Воздух Костромского края был целительным чудом.

Уже в 70-е годы Островский в своих писямах жалуется не только на усталость, но и на недуги. А к 80-м годам болезнь стала явной.

В мае 1886 года А.Н. Островский последний раз посетил Щелыково. 2 июня Александр Николаевич встал не менее бодрым, чем в утро предыдущего дня. Он гулял по комнатам, по саду. Жена по случаю духова дня собиралась в церковь. Он ждал… чтобы после ее отъезда снова сесть за работу. Работалось с интересом, с увлечением. Александ Николаевич вставал из-за стола с волнением ходил по кабинету, выходил в гостиную. Снова возвращался, садился за стол, торопливо писал.

И потом… потом случилось… Из кабинета послышался крик: «Ах как мне дурно! Дайте воды!» «Я побежала за водой, – рассказывает Мария Александровна, дочь Островского,  – и только что вышла… как услышала, что он упал». На крик прибежали ее братья Александр и Михаил, сестра Александра Николаевича Надежда Николаевна. Вбежав в кабинет, они увидели Александра Николаевича безжизненно лежавшим на полу.

Вот так это произошло. Мгновенно. За рабочим столом. Момент напряженных дум.

Александ Николаевич Островский 2 июня 1886 года скончался в своем имении Кинешемского уезда, Костромской губернии.

Создание сайтов - Globeweb